Церковь на реке

Нет-нет да и пишешь, молитва читается (и) еще как легко. Первый раз я сие попробовал практиковать, когда расписывал соборы в Оптиной пустыни. А когда-когда Спасителя пишешь, можешь дешифрировать Иисусову молитву бесконечно – и роспись пишется как бы самоё собой. То же самое я после собой заметил и на Афоне. Безвыгодный случайно там так повелось: ты приехал, три дня помолился, исповедался, причастился – и точию потом за работу. Коли так у тебя все пойдет как бы по маслу. А в суете вообще-то все не клеится.

Оптина пустынька исторически оказалась тем местом, идеже русская интеллигенция встретилась с Церковью. Притом встретилась не на каких-нибудь диспутах не то — не то “официальных” богослужениях, а с самой глубиной веры Христовой.

Человеческой душе свойственна нуждаемость веры. И суеверие есть напряжение удовлетворить эту потребность, только лишь не верой, явленной в Божественном Откровении, – вместе с тем это требует огромных личных усилий, душевных, волевых и хотя (бы) интеллектуальных. А когда нет подлинной веры в Бога, так богом становится что-в таком случае более близкое и понятное, нате что можно полагаться в обыденной жизни. В такой степени возникает идолопоклонство перед вещами и сакральный страх перед народными преданиями.

Требуется быть осторожным даже в молитвах и подвигах, которые нам кажутся спасительными.